Искусство стать легендой

ПУСТОСЛОВИЕ общих мест, осточертевшая фраза: «Шекспир¬ был гуманистом». Ну, был. А дальше что? Он не воспевал человечность, а раскрывал сложность и противоречивость этого понятия. Любимым героем его была вовсе не Корделия, а Лир. И считать, что Лир стал подлинно прекрасным лишь тогда, когда оценил любовь младшей дочери (боюсь, не писал ли я сам что-то в этом роде), значит сводить трагедию к сказочке. Примерно то же, что считать главным в «Преступлении и наказании» эпилог: евангельскую идиллию Раскольникова и Сони Мармеладовой на каторге.

НЕДАВНО я видел фильм, где все, что было в революции одухотворенным, показывалось как бездушное. Речь шла о событиях восемнадцатого года. Материал не казался сценаристам интересным, его использовали как повод для бойких сцен конспирации, восточной экзотики.

Ерничали братишки, чекист с плохо наклеенной бородой палил из пистолета и устраивал обыск в публичном доме. Искусство может стать легендой. Бывает и по-иному: легенда вырождается в халтуру.