У истоков

- Мне посчастливилось работать с очень интересным режиссером Александром Кобзарем Это было после театрального училища, в Пежине. Мы тогда работали в новом театре, были хорошие перспективы, а потом начались проблемы, и мы все во главе с Сашей уволились со скандалом и создали свой театр, просуществовали с ним месяцев восемь. Саша Кобзарь поставил там «Морфий» по Булгакову, я играл Сергея Полякова. Спектакль был фантастический, я вот сейчас вспоминаю - и мурашки по коже бегут... Играли мы под открытым небом, на заброшенной теннисной площадке. Декорации - 18 старых детских кроваток, на заднем фоне - развешанное белье... Сцена первого укола (когда Анна Кирилловна делает Полякову укол морфия) была очень интересно решена Сашей.

Я порывисто проводил смычком но струнам виолончели, раздавалось такое металлическое рычание, а Анна Кирилловна и Амнерис, жена героя, держа в раскрытых ладошках муку, сдували ее на меня - мой герой покрывался весь этой «морфинической» пылью и засыпал в спокойствии. Дальше - сцены галлюцинаций. У Булгакова это происходит на берегу роки, когда за героем якобы бежит женщина с вилами. У нас же была огромная железная бочка, в которую я в совершенно истерическом состоянии носил воду ведрами - бах, бах, бах!.. Тяжелая и, казалось бы, бессмысленная физическая работа символизировала внутреннюю борьбу человека против наркотика - это попытка отмыться от прежней жизни... Потом в одежде я бросался в эту бочку! И начинались глюки: выходили люди с факелами, совершали страшный обряд разрушения человеческой личности, как будто огнем выжигали душу моего героя...